Игорь Ефимович, здравствуйте! Очень прошу

Игорь Ефимович, здравствуйте! Очень прошу Вашей поддержки в вопросе спасения моего ребёнка! История нашего лечения (химиотерапия) в МДКГБ длиться более полугода и крайне неприятна, поэтому постараюсь довести до Вас основные моменты без лишней прозы. Моему сыну Стрикан Демиду 1,3 года, диагноз — медуллобластома с повышенной нодулярностью, состояние после повторной операции по удалению опухоли, обе операции проводились в институте им. Бурденко, там же, после первой резекции, была проведена операция по имплантации шунтирующей системы и резервуара Оммайя. Вторая операция по резекции опухоли была проведена из-за ошибки диагностики и наличие опухоли гистология не подтвердила. Свечение на МРТ вызывала текстилома (остатки нерастворившейся гемостатической губки, покрывшиеся соединительной тканью), образовавшаяся после первой операции. В Вашей больнице нам постоянно твердят про наш основной диагноз и выживаемость, но исходя из нашей гистологии и результатов МРТ, проф. О.Г. Желудкова считает, что у нас прекрасные шансы на излечение. В МДКГБ проводились две операции по имплантированию венозного порта (повторная через 2 месяца из-за закупорки порта, возможно из-за неправильного использования мед. персоналом), операция по извлечению конца шунта из мошонки с профилактикой паховых грыж (шунт проваливался в мошонку и возник отёк и дисфункция шунта, но диагностировать это каким то чудом смогла только мама, после того как ребёнок из-за нарастающей гипертензии начал терять сознание от боли, при этом ребёнок несколько дней извивался от дикой боли, но врачей это не сильно заботило), операция по замене помпы шунта и последняя операция 02.09.2016 по извлечению шунтирующей системы и резервуара Оммайя в связи с тем, что ребёнку занесли инфекцию и появился менингит осложнённый вентрикулитом. Наши основные врачи — это онкологи: зав. 21 отделением — Шориков Е.В., лечащий врач — Кубиров М.С. 01.08.2016 мы, после повторной операции, в удовлетворительном состоянии, были госпитализированы в 21 отделение для продолжения химиотерапии. После первой же инъекции в резервуар Оммайя у ребёнка поднялась температура, и лечащий врач продолжил 2 цикла химиотерапии на жаропонижающих, противорвотных препаратах и антибтотиках. Через день брали анализ ликвора на цитоз и посев и это длилось в течении месяца. Каждый раз посев был стерильным, но это и понятно (всем кроме наших врачей) — что во время антибактериальной терапии бак. посев вряд ли что-то покажет. После первого цикла у ребёнка появились признаки нарастающего ВЧД с которым не справлялась шунтирующая система, появились сильные головные боли, которые не проходили несколько дней даже на фоне обезболивания и в связи с этим была проведена операция по замене помпы шунта (было подозрение на частичную непроходимость шунт-системы). Через 2 дня после операции состояние начало стабилизироваться. Однако цитоз нарастал и после того, как он стал более 800, у нашего лечащего врача появилось подозрение на менингит (в течении месяца при аналогичном состоянии ребёнка подозрений не возникало и требовалось «только наблюдение»). Нас в спешном порядке перевели в хирургическое отделение для проведения операции по извлечению шунтирующей системы и резервуара Оммайя. После операции назначили антибактериальную терапию. Препараты те же, что и во время 2-х последних циклов ПХТ. Даже участковый педиатр знает, что назначение одного и того же антибиотика без определённого перерыва — неэффективно, но почему то наш лечащий врач об этом не знает. Так как возбудителя не выявили, то по совокупности анализов решили, что возбудитель бактериального генеза. Антибиотики ребёнок должен получать строго по времени, однако это оказалось невозможно, так как в хирургическом отделении только одна медсестра, которая физически не успевает ко всем пациентам, а хирурги постоянно в операционной, так как у них «конвейер» из больных детей. Необходимых антибиотиков в отделении нет, только те, что выдали онкологи при переводе. Сегодня поставили препарат, который был разведён вчера и по инструкции уже утратил свои лечебные свойства. Нормальных взаимоотношений между отделениями нет, валят всё друг на друга. Мама ребёнка просила онкологов оказать содействие в лечении, однако ей в нелицеприятной форме ответили, что это другое отделение и они к нему не имеют никакого отношения. Мед. персонал нужно вызывать, а тревожной кнопки в палате нет, от ребёнка не отойти ни на секунду, так как он может выдернуть наружный дренаж и присоединён к массивной аппаратуре. За 3 дня у ребёнка только один раз взяли только анализ крови. Возбудитель не выявлен, эффективность антибактериальной терапии определяется без анализов — «на глаз». Я считаю, что это банальная халатность и безответственность за своих пациентов, тем более, что это дети. При таком отношении Ваших медиков мой ребёнок, может банально погибнуть от менингита (вентрикулита) из-за потерянного времени и/или неправильно организованного лечения, а этого я так не оставлю и не позволю списать попустительство врачей на основной диагноз. Зав. 21 отделением всё время обещает навести порядок, однако на деле ничего не происходит. Младший мед. персонал не всегда соблюдает нормы антисептики и стерильности и проявляет негативные эмоции, когда родители делают замечания, хотя врачи сами говорят, что родители должны за этим следить. Аналогичная ситуация, когда родители интересуются, что за препарат вводят ребёнку. Лечащий врач забывает отражать свои назначения в листе назначений, несколько раз делал ошибки в дозировках терапевтических препаратов (к сожалению дозировки химиопрепаратов родители проверить не имеют возможности). Про санитарные нормы и условия пребывания это уже другая тема. Игорь Ефимович, очень прошу Вашего понимания и содействия! Спасибо! С уважением!

Cпасибо Вам за обращение. Мы обязательно разберемся в сложившейся ситуации и устраним имеющиеся недостатки.